В двадцатом веке много странного. Была, например, «странная война». Почему не может существовать странный социализм?

В настоящее время в организациях социалистической партии Австрии широко обсуждается предварительный проект новой программы этой партии.

Текст этого проекта в конце прошлого года был обнародован венской «Арбейтер цейтунг». Проект составлен комиссией во главе с Бенедиктом Каутским. Он открывается главой «Социализм вчера и сегодня», в которой изложены основания для коренной перестройки идеологии и программы СПА.

Значение этого документа выходит далеко за пределы Австрии. Если английские лейбористы несколько опередили австрийцев, и платформа, принятая ими на съезде в Блэкпуле (1956 год) под названием «Личная свобода», предваряет главный тезис комиссии Каутского, то, с другой стороны, свойство немецкого языка придавать каждой идее более широкий теоретический смысл и, особенно, венский темперамент составителей новой программы СПА выдвигает ее на первое место среди других образцов странного социализма.

Заметка в переводе Кирилла Медведева может быть интересна антикапиталистическим левым постсоветских и восточноевропейских стран, в которых, как и в США, нет рабочей или массовой левой партии, отсутствуют массовые социальные движения или широкое антивоенное движение.

Выступление американского социалиста - это не традиционный агитационный материал «наша позиция по выборам», а, скорее, попытка выработать эффективную тактику левой социалистической организации во время выборов в специфических условиях США.

Традиционно накануне выборов левые группы выступают с разоблачениями (по большей части справедливыми) всех буржуазных кандидатов и партий, призывают к бойкоту или голосованию «против всех». Однако, на этом они считают своё дело сделанным, и самоустраняются. «Мавр сделал своё дело, мавр может уходить».

Непосредственным источником нынешнего кризиса является коллапс ипотечной пирамиды, выстроенной под руководством главы Федерального резерва США Алана Гринспена. В годы правления президента Буша эта пирамида поддержала тонущую экономику: потребительские расходы, опирающиеся на кредит, возрастали наряду с объёмами ссуд, получаемых за рубежом. Очевидно, так не могло продолжаться вечно. Пирамида рухнула, потянув за собой вниз стоимость недвижимости, и до дна ещё далеко. Ценные бумаги, обеспеченные закладными, в свою очередь, служили обеспечением значительной части кредитов; в результате кредиты были заморожены, а перед экономикой замаячила перспектива глубокой депрессии.

Професоре Стігліц, вам страшно?

Не страшно, але доволі тривожно через фінансову кризу. Це надзвичайно ризиковані, небезпечні часи. Для мене це дежавю: я пригадую події десятирічної давнини, коли я працював у Світовому банку, тоді вибухнула криза в Азії. Різниця лише в тому, що тоді постраждали люди в Таїланді й Індонезії, а зараз – американці та європейці. Сьогоднішня криза вчетверо сильніша, ніж та.

Марксизм Второго Интернационала, пролетарско- и евроцентристский, разделял с господствующей идеологией того периода линейный взгляд на историю – взгляд, согласно которому все общества должны сначала пройти стадию капиталистического развития (стадию, семена которой были выращены колониализмом, который благодаря этому факту был «исторически позитивным») до того как будут способны подняться до социализма. Идея, что «развитие» нескольких (доминирующих центров) и «недоразвитость» остальных (угнетенная периферия) были неразделимыми, как две стороны одной монеты, имманентными следствиями всемирной экспансии капитализма, была полностью чужда этому марксизму.

Но поляризация внутренне присуща капиталистической глобализации – этот важнейший факт по своему всемирному социальному и политическому значению становится проблемой для любого нашего взгляда на то, как преодолеть капитализм. Эта поляризация – источник возможности для значительных частей рабочего класса и всех средних классов доминирующих стран (развитие которых само по себе находится в привилегированном положении центров мировой системы) перейти к социал-колониализму.

Первой, кого я увидел на вокзале Стокгольма, была Дот Кит из Южной Африки. Маленькая седая женщина отчаянно пыталась управиться с массивным чемоданом, в котором, судя по весу, были книги. После того, как с моей помощью чемодан добрался до нижней ступеньки лестницы, Дот перешла к обсуждению политического момента:

«Как ты оцениваешь итоги войны на Кавказе? Американцы получили хороший щелчок по носу, правда?»

Мы ехали в Мальмо на пятый Европейский социальный форум, ожидая встретить старых знакомых и товарищей, обсудить положение дел на континенте и перспективы левых сил в условиях разворачивающегося капиталистического кризиса. Правда, само движение социальных форумов тоже переживает кризис. На протяжении ряда лет, от форума к форуму усиливается критика этих мероприятий — массовых, дорогостоящих, но политически аморфных и всё более формализованных. Социальные форумы обсуждают беды и проблемы современного общества, но они деполитизированы, тогда как активисты социальных движений всё более сознают необходимость политического действия — организованного, спланированного и эффективного.