Всемирная история представляет собой своего рода “вялотекущий апокалипсис”. Вопреки чаяниям и надеждам наивных прогрессистов, она развивается не линейно и прогрессивно, а катастрофически, путем резких смен исторических парадигм политического и социально-экономического развития, и у нас нет оснований надеяться, что XXI век будет менее катастрофичным, нежели XX. История, как отмечал еще историк Тойнби, постоянно ставит перед человечеством очередной вызов, от правильного ответа на который часто зависит судьба того или иного народа. Сумеет ли современная Украина адекватно ответить на вызов в виде нынешнего мирового и глубокого внутреннего кризиса или же ее ждет неминуемая гибель?

Парадокс истории XX века, как отмечает британский историк Эрик Хобсбаум, в том, что умирающий капитализм победил коммунизм. Иначе говоря, крах советской модели авторитарного коммунизма стал предвестником гибели глобального капитализма, несмотря на то что развал СССР и “социалистического лагеря” продлил на некоторое время существование глобального капитализма за счет ресурсов бывших социалистических стран. Поражение СССР в “холодной войне” сместило также во времени наступление очередного “кондратьевского цикла”, создав на короткое время иллюзию “конца истории” и бесповоротной победы мирового либерализма.

Однако по законам диалектики глобальная победа капитализма во всем мире становится началом его неотвратимой гибели. Почему это происходит? На этот вопрос попыталась ответить в своем классическом труде “Накопление капитала” (1913) еще Роза Люксембург, согласно которому капитализм в чистом виде логически невозможен. Если попытаться кратко охарактеризовать теорию Люксембург (теория “автоматического краха капитализма”), то ситуация выглядит следующим образом. Расширенное воспроизводство в капиталистической экономике не может развиваться безгранично, поскольку главным условием накопления капитала и расширения производства является постоянно растущий спрос на произведенные товары. Откуда этот спрос берется? Отвечая на этот вопрос, Роза Люксембург приходит к выводу: этот спрос не может возникнуть в рамках самой капиталистической экономики, а неизбежно возникает за ее пределами. Иными словами, капитализм не может существовать без постоянной подпитки некапиталистическими формами производства. Капитализм паразитирует на них, разрушает и стремится вовлечь их в свою орбиту. Однако как только капитализм станет поистине глобальным, как только он распространится на всю планету и поглотит остатки некапиталистических сфер жизни, это станет началом его гибели.

Объяснить эту теорию можно на простом примере. В чем одно из главных противоречий капитализма? Оно состоит в том, что капиталист стремится во имя максимизации своей прибыли минимизировать зарплату наемных работников. Однако, делая это, он невольно снижает платежеспособный спрос на произведенные товары, т.к., в конечном счете, этот спрос зависит от совокупной зарплаты трудящихся. Спрашивается: куда девать товар, который неплатежеспособен в рамках данной экономики конкретной страны? Ответ очевиден: искать спрос за пределами капиталистического хозяйства данной страны. Именно поэтому капитализм для своего выживания нуждается в постоянной экспансии в некапиталистическую сферу хозяйства.

Американский социолог Иммануэль Валлерстайн так формулирует это фундаментальное противоречие капитализма: “В то время как в краткосрочной перспективе максимизация прибыли требует максимизации изъятия прибавочного продукта из непосредственного потребления большинства, в долгосрочной перспективе непрерывное производство прибавочного продукта требует массового спроса, который может быть создан лишь перераспределением изъятого прибавочного продукта. Поскольку эти два соображения направлены в противоположные стороны (это и есть “противоречие”), система переживает постоянные кризисы, которые в длительной перспективе ее ослабляют и одновременно делают для привилегированных игру не стоящей свеч”.

Следует добавить, что во времена существования лагеря социалистических стран во главе с СССР само их присутствие в мировой капиталистической системе играло роль стабилизирующего фактора, поскольку эти государства являлись своего рода средним классом, не позволяющим обостриться антагонизму между странами “золотого миллиарда” и “третьего мира” до опасного предела. Сейчас же экономический разрыв между богатыми и бедными странами доходит до той критической черты, когда отчаявшиеся бедные начинают вести мировую партизанскую войну против богатых государств, которую богатые страны называют “мировым терроризмом”.

Еще одним разрушительным противоречием глобального капитализма (помимо противоречия между трудом и капиталом) является противоречие между капиталом и необходимостью сохранения биосферы, поскольку жизнь населения планеты по стандартам потребления “золотого миллиарда” неизбежно ведет к экологической катастрофе. Как отмечал Хобсбаум, “будущее капитализма с точки зрения экологии представляется мрачным”.

Нынешний глобальный экономический кризис разворачивается на фоне ослабления экономического и политического влияния США в мире. Другими словами, американская гегемония в миросистеме подходит к концу. Наиболее вероятным кандидатом на место гегемона в миросистеме, судя по темпам его экономического развития и демографическому потенциалу, является Китай. Собственно говоря, нечто похожее на гегемонию Китая уже имело место в мировой истории. Об этом, например, пишет канадский социолог А.Г.Франк в своей книге “РеОриент: Глобальная экономика азиатского века”. По утверждению Франка, который в своей методологии отказался от европоцентристского подхода в пользу “горизонтальной интегративной макроистории”, центром не только азиатского, но и всего обитаемого мира до начала XIX века был Китай как основной производитель знаний и технологии, а также Индия. По мнению Франка, в этот исторический период азиатские экономики были более развитыми и имели гораздо больший политический и военный потенциал, чем любая страна Европы или все они вместе взятые. Причем такое положение сохранялось до XIX века, когда Запад начал собственную торговую экспансию. Тем не менее, начиная с середины XX века, положение меняется опять в пользу стран Востока — главным образом Китая и Японии. Это наблюдение Франка в принципе совпадает с мнением экономистов, утверждающих, что центр мировой экономики все более перемещается в сторону Юго-Восточной Азии во главе с Китаем.

Однако здесь таится одна существенная опасность. Дело в том, что до сих пор в мировой истории новый гегемон всегда восходил на вершину пирамиды мировой политической и экономической власти в результате глобальной войны за гегемонию. Произойдет ли в будущем такая война между США и Китаем — вот тревожный вопрос, на который пока нет ответа.

У американских экономистов есть поговорка: когда происходит мировой экономический кризис, тогда Америка чихает, Европа заболевает, а “третий мир” умирает. Дело в том, что Украина (и ее экономика), скорее всего, принадлежит к странам “третьего мира”, что делает ее особенно уязвимой перед лицом надвигающихся экономических проблем. Все уверения, что, дескать, наша страна недостаточно интегрирована в мировую экономику, чтобы серьезно пострадать от последствий мирового кризиса, лишены оснований, поскольку Украина вступила в этом году во Всемирную торговую организацию (ВТО) и тем самым широко открыла свои рынки конкурентной продукции. Кстати говоря, возникает закономерный вопрос: кому и зачем понадобилось форсировать вступление Украины во ВТО накануне глобального кризиса, о неизбежном наступлении которого предупреждали давно?

Все это значит, что богатые страны в условиях глобального кризиса будут решать свои трудности за счет Украинского государства точно так же, как отечественная буржуазия будет решать свои экономические проблемы за счет бедного народа, используя при этом государственные механизмы. Собственно говоря, это уже началось с факта, что НБУ фактически запретил вкладчикам коммерческих банков изымать свои депозиты, что противоречит принципу защиты собственности. Как оказалось, частная собственность священна лишь в том случае, если речь идет о собственности крупного капитала, а не простых граждан Украины. Не вызывает удивления и то, что в кризисной ситуации правительство бросается спасать “финансово-банковскую систему” страны, то есть частный капитал, а не наиболее уязвимые слои населения. В этих условиях Украинское государство становится тем инструментом, который будет активно использоваться для спасения богатства украинских капиталистов ценой дальнейшего обнищания народа. Здесь государство будет действовать по принципу “отбери у бедного, чтобы накормить богатого”. Кроме того, глобальный кризис выгоден украинской буржуазии и находящемуся под ее контролем государству еще потому, что не только дает ей возможность списать свои грехи и преступления на этот кризис, но также позволяет оправдать усиление эксплуатации и снижение уровня жизни большинства народа. Нам еще не раз предстоит услышать из уст украинских политиков, что очередное повышение цен — следствие мирового экономического кризиса.

Не могут также не вызвать недоумения виртуальные методы борьбы украинского правительства с реальным экономическим кризисом. Так, если западные страны в “топку” глобального кризиса кидают миллиарды долларов, то наше правительство принялось рассуждать о необходимости принятия законодательства о “минимизации последствий мирового кризиса”, как будто бы принятие очередного закона способно остановить цунами глобального кризиса.

Вызывает также большие сомнения стремление правительства в целях борьбы с кризисом получить средства от Международного валютного фонда (МВФ), который, как известно, предоставляет их лишь в случае строгого соблюдения его предписаний, чаще всего направленных на урезание социальных программ. О разрушительных экономических последствиях следования предписаниям МВФ в экономической литературе сказано предостаточно. Даже такая консервативная “фабрика мысли”, как близкий к американским республиканцам “Фонд наследие”, была вынуждена признать, что МВФ не помог ни одному государству мира. Как отмечает лауреат Нобелевской премии по экономике за 2001 год американский экономист Джозеф Стиглиц, не понаслышке знающий о механизмах деятельности МВФ, полвека существования фонда доказали, что он не выполнил своей миссии. “Когда какая-либо страна, — пишет Стиглиц в своей книге “Глобализация”, — попадала в кризис, деньги и программы МВФ не только не вели к стабилизации ситуации, но в большинстве случаев фактически ее ухудшали, особенно с точки зрения бедных”.

Возвращаясь к глобальному кризису, следует отметить, что наибольшие состояния приумножаются не во времена экономической стабильности, а именно таких кризисов. Можно предвидеть, что этот кризис приведет к увеличению числа украинских олигархов, построивших свои состояния на страданиях соотечественников.

С другой стороны, как это уже не раз бывало в истории, глобальный кризис может стать прологом к новому этапу борьбы за социальное освобождение как в Украине, так и во всем мире. Возникает ощущение, что всем нам предстоит стать не только свидетелями, но и участниками судьбоносных исторических событий, непосредственно связанных с нынешним глобальным экономическим кризисом. Что касается Украины, то в условиях глобального кризиса здесь все отчетливее обостряется та классическая ситуация, когда верхи не могут управлять по-старому, а низы не хотят жить по-старому.

Comments

Add New Search

3.25 Copyright (C) 2007 Alain Georgette / Copyright (C) 2006 Frantisek Hliva. All rights reserved."