|
Это важнейший вопрос политической деятельности, хотя бы потому, что в конечном итоге, это вопрос о том, как организация живет, борется или как загнивает и умирает. Он важен для всех действующих групп и движений подобного типа ( в том числе и для « Организации Марксистов»). Для еще большего количества леворадикальных непарламентских движений он б ы л актуальным, пока те не загнили и не умерли. Давайте попробуем избежать их участи.
Из-за того, что проблема не решается много лет, можно предположить наличие целого комплекса причин. О них долгое время спорят многие люди. Разумеется, мы будем останавливаться только на тех объяснениях, авторы которых исходит из объективной необходимости для общества левой и революционной антикапиталистической пропаганды. Эти объяснения весьма условно можно разделить на несколько групп, или уровней.
Первая группа причин : проблемы организационно – практического уровня.
Вторая касается адекватности тактических лозунгов и даже стратегических , рассчитанных на «среднесрочную перспективу».
Третья группа причин: пропагандистская работа на мировоззренческом и концептуальном уровне.
Рассмотрим поочередно их все. Наша задача не просто доказать, что какая то из данных групп более важна (они все влияют на нынешнее состояние дел). Наша задача в самом общем виде показать общий механизм этого негативного влияния на уровень работы с трудящимися. Проследив «передаточные звенья» данного механизма, мы выйдем на общие причины проблемы, коренящиеся гораздо глубже, чем можно было представить.
Итак, в качестве первой группы причин сами левые активисты чаще всего называют: слабую интенсивность работы, низкую самоотдачу , элементарную лень, склонность к сектантству, амбициозность тех, кто мнит себя будущим «авангардом» революционных изменений. Такая самокритика делает честь прямоте и принципиальности левых, но не объясняет главного – причины, по которой именно в наше время и, особенно в постсоветских республиках данный тип левого активиста получил наибольшее распространение.
Не стану скрывать, что автор этих строк лет 15 – 20 назад тоже считал лень и амбициозность левых основой всех пороков, главным бичом социалистического движения. И выход из ситуации представлялся именно как простое субъективное усилие:: «Работай на социализм больше и лучше!» Могу подтвердить, что в начале 90-х так думали сотни активистов, но без особого эффекта. Сегодня существующее положение стало тяготить большинство членов левых непарламентских организаций. Амбиций поубавилось. И если с существованием близких, но не одинаковых взглядов в одной « команде» левые кое - как научились мириться, то с низкой активностью, организованностью мало что изменилось. Затянувшееся младенчество, приоритет индивидуализма над делом и солидарностью не может длиться настолько долго, если не предположить существование еще каких то факторов, усиливающего инфантилизм левых...
Просто ленивый или равнодушный человек не тратил бы на политику время и нервы. В нашем случае мы сталкиваемся с особой формой социальной активности, искаженной некими внешними обстоятельствами.
Слишком часто мы являемся свидетелями (или участниками) бесконечных, изматывающих споров «об авторской составляющей» политической пропаганды. Даже если речь идет о личных взглядах по организационно-практическим вопросам (концепция и дизайн газеты, пикет, летний лагерь), ситуация часто становится тупиковой и, таким образом, приводит к невозможности воплощения на практике этих самых организационно-практических вопросов. При этом складывается впечатление, что споры иногда являются подсознательной попыткой уклониться от рутинной и неинтересной работы по реализации данного мероприятия. Даже если эта работа (внимание!), отнимает меньше времени, нервной энергии, чем спор о ней.
Обычно большая часть попыток преодолеть такую ситуацию выводит на традиционное морализаторство: «товарищи, хватит валять дурака, давайте делать дело». «Давайте!», соглашается большинство, но все остается по старому. Спорить, сидя в кресле или у клавиатуры компьютера гораздо легче, чем расклеивать листовки, беседовать с раздраженными или равнодушными рабочими у проходных заводов. Еще труднее - стать неформальным лидером этих рабочих, устроившись на предприятие работать.
Борьбу левых на организационно-практическом уровне ведения пропаганды действительно разъедает лень, амбициозность, концентрация усилий не на том, что объективно необходимо, а на возможности самоутверждения в своих собственных глазах и в глазах близких по интересам людей.
«Внешними», объективными причинами формирования такой мотивации стали:
- наличие свободного времени (как фактор опережающего развития общественного бытия) и задержка в появлении навыков его рационального расходования (как фактор отстающего общественного сознания);
- отсутствие у большинства левых активистов острой необходимости заботиться об иждивенцах;
- возможность зарабатывать, занимаясь достаточно оплачиваемым трудом с высоким содержанием интеллектуальной, творческой составляющей;
- возможность чередовать производственную деятельность с долгими перерывами в ней (учеба, поиск устраивающей их работы, творческие командировки и отпуска и т.д.)
- отсутствие навыков монотонного рутинного физического труда и связанной с ним необходимости координировать действия с другими участниками труда на непосредственном «физическом» уровне.
Данные особенности общественного бытия породили две очень распространенных черты общественного сознания. Первая черта - слабая способность воспринимать себя критично, а человека сходных взглядов не как конкурента, а как потенциального коллегу по борьбе. Отсюда обилие мелких склок и конфликтов в левой среде, когда под проявившуюся личную неприязнь срочно подводится «теоретическое обоснование»: он же «троцкист», «маоист», «сталинист» и т. п. Преодолеть такие расколы чрезвычайно трудно. « Любовь себя в революции» бывает настолько глубокой, что приводит к естественному желанию придать мелким коллизиям и личным разногласиям эпический размах.
Вторая черта – слабая способность воспринимать «объективно необходимое и нужное» как « интересное», неумение подчинять интерес необходимости, выделить из десятков проявлений общественной активности действительно социально значимое и концентрировать работу в данном направлении. Все это - «П Р О Д У К Т» сложившихся сегодня особенностей в структуре труда, c исключительной ролью НТР, разросшейся сферы услуг и рожденных ими социальных прослоек.
Складывается впечатление, что негативные особенности пропагандистской работы лево-радикальных групп являются универсальными для всех индустриально развитых «потребительских обществ». Они проявляется в той или иной форме в работе левых активистов самых различных зарубежных организаций и движений, с которыми приходилось взаимодействовать. И все же, продуктивность пропаганды, численность и уровень организованности западноевропейских радикальных непарламентских левых заметно выше, чем на постсоветском пространстве.
Это можно объяснить разными условиями формирования и разложения общественного сознания современного капитализма в Западной и Восточной Европе. Сохранив элементы пассивного, индивидуалистического поведения , характерного для высокоразвитого «общества потребления», постсоветские страны наложили на них собственные негативные особенности, рожденные социальным иждивенчеством советского периода и структурной перестройкой экономики , массовой маргинализацией населения последних лет.
Интерес – движущая сила всякой общественной деятельности. А вот то, что считается « интересным » в разных условиях общественного бытия воспринимается по-разному. Левому пролетарскому активисту эпохи промышленной индустриализации было «интересна» содержательная деятельность по уничтожению капитализма т.к. он видел в этом залог облегчения труда, сохранения здоровья и продления жизни, повышения своего имущественного благосостояния, создания перспектив для своих детей. Автоматически интересными для него становились и все необходимые промежуточные этапы этого процесса (митинги, постоянные усилия по пропаганде и агитации, стычки с хозяевами и полицией и т.д.)
Постсоветский левый активист не отменяет, но дополняет прежнюю мотивацию. Ему уже не так интересна содержательная деятельность по свержению капитализма, (который при всех издержках, можно терпеть, т.к. он приобщил нас к царству товарного многообразия). Гораздо итереснее перспектива доказать свою правоту в каком то частном вопросе, поразить слушателя оригинальностью доводов, лозунгов, а оппонента «уничтожить» острой критикой. Это естественно – виртуальная и опосредованная экономическая деятельность, рождает представления о значимости виртуальной и опосредованной политической деятельности. Так рождается подмена политической принципиальности на политическую нетерпимость, а политической прямоты – на политическое хамство.
С другой стороны и современный капитализм, по крайней мере, в межкризисный период, не столь жестко определяет стили поведения: или борись, или умри, или чувствуй себя рабом. Накопленный леворадикальными активистами социальный опыт приводит их к пониманию (на уровне сознания или подсознания), что в отличие от раннего капитализма , трудящийся сегодня может иметь достойную жизнь (или ее иллюзию). В этих условиях, чем «опосредованнее» выражается социальное недовольство существующей системой, тем больше шансов делать это бесконечно долго и безопасно.
Отсюда – увлечение «революционно-эпатирующим» искусством, защитой сексуальных меньшинств, борьбой за спасение диких и домашних животных. А вот в случае реальной борьбы с капитализмом вероятность умереть, лишить кормильца собственных близких, ни чуть не уменьшилась. Как и сто лет назад для защиты собственности и власти капитал идет на любые преступления.
Какой выбор в этих условиях делает изнеженное сознание леворадикальных пропагандистов? Не всех, но тех для кого борьба – есть в первую очередь способ самоутверждения, а не способ достижения «грубого» насущного интереса ? Леворадикальная деятельность таких пропагандистов должна быть по возможности шумной, но бесполезной, теоретические споры - острыми и переходить на личности, расколы в левых группах – почаще.
Если речь идет о любой форме объединения, координации действий левых политических СМИ , то реакция таких пропагандистов на подобные предложения поражает своей агрессивностью. В ход идут самые невероятные аргументы против координации усилий прессы. Любой ее инициатор становится объектом фантастических подозрений и обвинений. Это и понятно, ведь СМИ - важнейший рычаг пропагандистской и организационной работы. Этот рычаг при желании может разрушить такой уютный маленький мирок левой секты, в котором неплохо одновременно и чувствовать себя грозным революционером и ничем особенно не жертвовать. Ведь если, не дай бог, ударить капитализм серьезно, то он может дать сдачи…
Кстати, именно это внутреннее противоречие между словом и делом – один из факторов, тормозящих если не приток новых кадров ( для этого нужно еще очень многое), то эффективность пропагандистской работы, рождает к ней неосознанное недоверие трудящихся.
И закономерно, что все большее количество левых активистов данный негативный феномен уже могут вполне осознать и озвучить: «Мы долгие годы призываем людей к социалистической революции. Почти в каждой статье. А они не идут на революцию. Они не хотят терять то немногое, что у них осталось. Поэтому мы время от времени сулим им ужасы разного рода. Таким образом, мы стараемся подтолкнуть их к революции. А они нам не верят. Мы были искренни и откровенны в своих пророчествах… И в тоже время, мы были искренни перед людьми, но не перед самими собою. Где-то, в глубине души мы понимали, что это трюк. И поэтому неистовство наше имело пределы, которые не позволяли отдаваться агитации за революцию полностью. Мы не бросали семью и работу. Мы жили обычной жизнью. В отличие от наших жутких прогнозов на будущее. (…в нашей пропаганде…-И.П.), не было отчаянности и чувств, которые испытывает человек на краю пропасти». (А. Аркуша «Мир не выживет?»)
К счастью не все и не всегда зависит от убогой пропаганды таких активистов. Само время их господства жестко ограниченно и обусловлено определенным этапом социально- экономического развития.
О других факторах низкой эффективности леворадикальной пропаганды - в следующих материалах.
|
