 В двух первых частях данной публикации ( Часть I, Часть II) автор попытался показать, как именно мелкобуржуазные корни леворадикальной непарламентской оппозиции мешают ей добиваться серьезных успехов. На уровне организационно-практическом это проявляется в нетерпимости и амбициозности, низком уровне готовности к рутинной работе. На уровне выдвижения тактических и стратегических лозунгов «среднесрочного исполнения» родовое пятно нашей мелкобуржуазности проявляется в постоянном забегании вперед, как психологической компенсации собственной слабости и неискренности. Однако, этим не исчерпывается негативное влияние той мелкобуржуазной социально-экономической базы, на которой вызревает нынешний леворадикальный антибуржуазный протест.
На уровне мировоззренческом и концептуальном пропаганда левых страдает как раз от противоположного: от попыток «просветить» пролетариат, объясняя ему то, что он и так уже давно усвоил лет 150 назад. Что : «Капитализм – дерьмо», «Работодатель не благодетель, а классовый враг», « Пролетариат - творец всей современной цивилизации», «Выход из рабства и угнетения – Социалистическая революция», «Причина кризиса – неэффективность рынка». Говоря о пролетариате, нужно, во-первых, иметь ввиду большую его часть и понимать, что речь идет не просто об арифметическом большинстве, а о некоем целостном социальном организме. Во-вторых, «усвоил» - это вовсе не обязательно означает: понял, согласился, готов голосовать обеими руками за упомянутые лозунги и бежать сломя голову за теми, кто их провозглашает.
Проблема не в том, чтобы «посеять в массах» подлинное понимание классовой сути капитализма, верности марксизма и истинных интересов пролетариата, а в том, что с этим «пониманием» делать дальше. Для прояснения этого момента необходимо очень коротко воспроизвести основные тезисы статей «Социальный опыт и революционная пропаганда» «Проблема поиска субъекта истории». Социальный опыт классов может накапливаться в более «осознанных» формах (в виде традиций классовой борьбы, в создании партий, движений, профсоюзов) передаваться через организованные, социально-политически значимые действия: выборы, забастовки и т.д. Кроме того, социальный опыт фиксируется в менее осознанных формах ( в виде системы социальных приоритетов, табу, стереотипов поведения) и передается новым поколениям через семью, школу, любой коллектив. Революционной пропаганда обращается к сознанию пролетария. В случае, если негативный социальный опыт значителен и накоплен в форме подсознательно действующих стереотипов, табу и ценностей, этот опыт блокирует доступ пропаганды к сознанию человека и формированию устойчивых убеждений, способных определять поступки людей. Как « нейтрализовать» эту блокировку – тема отдельного разговора. Но какими бы ни были упомянутые методы , с их помощью придется «выводить на поверхность» и объяснять человеку подлинные мотивы его поступков. В данном случае речь идет о глубоко укоренившемся и неосознанном страхе трудящихся перед традицией белого террора, о глубоком понимании того, как мало нужно постсоветским олигархам, чтобы отказаться от демократической атрибутики. Человек не говорит: «Я не занимаюсь политикой, потому что боюсь». Он говорит: « Я не занимаюсь политикой потому, что это грязное дело,мне оно не интересно». Более того, он искренне так думает. Леворадикальная «интеллектуальная элита», к которой относится кадровое большинство современной непарламентской оппозиции, более опосредованно связана с реалиями рыночного общественного бытия, не имеет этого понимания. Она может себе позволить идеалистическое конструирование представлений о целях, задачах и методах классовой борьбы, разговоры о предназначении пролетариата, призывы к пролетариату «не быть быдлом». Разумеется, все это заканчивается после первого серьезного ответного удара капитализма. Тогда фонтаны революционной риторики сменяются нытьем, богоискательством, цивилизационным или национал-патриотическим бредом. Все это уже было. Иное дело пролетариат — класс, который столетия был непосредственно втянут в процесс капиталистического воспроизводства и не мог не выработать доведенной до автоматизма способности оценивать издержки усилий и материалов по достижению поставленной цели. Не важно, идет ли речь о повышении зарплаты, или о завоевании политической власти. Спящего человека, как и «спящий класс» («класс в себе») разбудить можно, затратив некоторое количество усилий. Этим и занимались марксисты в конце XIX – начале ХХ веков. Но попробуйте «разбудить» человека или класс, который не спит, но очень упорно притворяется спящим. Накопленный социальный опыт говорит ему, что «проснувшись», он должен будет действовать, а начав действовать, он может пожалеть, что «проснулся». Наша задача без «эффектных» криков и толчков, очень методично, тихо и доходчиво помочь трудящимся определить, когда наступит момент, за которым «имитация сна» принесет им гораздо больше потерь, чем открытое выступление против капитала. Но такая работа требует от нас глубокого анализа всех процессов, происходящих в современном капитализме, психологии, сознании людей. А именно этим мы не можем пока похвастаться. Особенно забавным выглядит «революционное мессианство» непарламентских левых по отношению к пролетариату в сочетании с их рассуждениями о собственной деградации с «партийной» на «кружковую» - кустарную стадию. Мол, мы сегодня объективно слабы настолько, что от задачи соединения марксизма с пролетарским движением едва ли не дальше, чем в конце 19 века. Это сравнение неправомерно. И дело не только в том, что оно снижает мотивацию и ограничивается пустой констатацией факта (« ну вот, мы такие сирые и убогие, и ни на что то мы не способны, кроме как сидеть в докружковом болоте»). Дело в том, что такое сравнение – ненаучно. Объективные причины состояния дел в те годы и нынешнего печального положения – принципиально различны, хотя внешние проявления – совпадают.
Общие выводы и рекомендации Есть основания предполагать, что наша «кружковость» и кустарщина связана не с попятным движением в развитии трудящихся классов или общества (оно, якобы, проявляется в невозможности создания массовой партии классово сознательных пролетариев ). Наша кружковость и инфантильность связана с дальнейшим поступательным развитием и общества и пролетариата. Просто нынешнее левое движение не способно освоить возможности, которые предоставляет нам новый уровень общественного бытия. В конце XIX века у левых была проблема «достучаться» до сознания малограмотных, отравленных монархическими и религиозными иллюзиями людей. Сейчас – проблема не в том, чтобы нас поняли или согласились с нами, а в том, чтобы всерьез восприняли возможность выполнения наших лозунгов. 100 – 150 лет назад, левая пропаганда была «вне конкуренции», она заполняла вакуум в патриархальном архаическом сознании, и власть спасалась от нее созданием административных препонов. Теперь проблема в другом – в «конкурировании», в вытеснении ложных систем ценностей, навязанных потребительским капитализмом. Итак, на рубеже 19-20 вв. сама стадия экономического развития требовала расширения социального опыта и подъема культуры. Но именно недостаточный уровень и того и другого не позволял левым активистам «штурмующим небо» видеть, как долог путь борьбы, как велики ее издержки. Гармоничное общество социальной справедливости виделось там, за ближайшим поворотом! Сегодня ситуация кардинально изменилась на противоположную. Степень критического осмысления себя и внешнего мира самым обычным человеком стала гораздо выше. Социальный опыт и привычка к материальному достатку также повысились, а заманчивость и реализуемость лозунгов, с которыми левые выходят к трудящимся, осталась в лучшем случае неизменной. Невосприимчивость общества к пропаганде непарламентских левых имеет, безусловно, объективную природу. Но эта объективность действует по двум направлениям: непосредственно и опосредованно. В межреволюционную эпоху, в силу изменений условий, структуры труда, повышения материального достатка, понижается общая востребованность у масс к революционной теории и практике. Это первое- непосредственное направление. И пытаться изменить тут что-либо непарламентские левые не могут. Утверждать обратное - значит расставаться с диалектико-материалистическим пониманием истории. И все-же, потребность в революционной теории и практике не исчезла и не исчезнет пока существует эксплуатация, частная собственность и факторы , приводящие к их появлению. Поэтому трудящиеся всегда будут «делегировать» из своих рядов группы людей, которые конструируют и испытывают механизмы социально-экономического прогресса — революционеров. Опосредованный - «личностный» фактор проявляется в том, что в межреволюционный ( или даже контрреволюционный ) период , трудящиеся для названных целей «делегируют» из своих рядов в основном личностей, наименее приспособленных к революционно-организующей работе. Это «яркие индивидуальности», компенсирующие собственные социально-психологические проблемы революционной позой, скучающие интеллектуалы, почти религиозные фанатики различных социально-политических и философских доктрин (конфессий), маргинальные-молодежные, .студенческие группы. Мы и имеем весь перечисленный комплект в кадровом потенциале всех!!! леворадикальных непарламентских групп и движений. Однако, смысл статьи не в том, чтобы заниматься самобичеванием. Определив объективные и жесткие рамки , ограничивающие наши возможности как революционеров, мы одновременно определяем и то пространство между ними , в пределах которого наша деятельность зависит от субъективного фактора. Так давайте попробуем превратить слабые стороны левого движения — в сильные. Главным в мотивации деятельности является индивидуализм, желание самовыражения? (на другое мы неспособны в силу своего мелкобуржуазного идеализма) Прекрасно, так давайте предоставим людям возможность этого самовыражения, официально зафиксировав соответствующую структуру организации (по направлениям работы). Нет единства взглядов на причины распада СССР и классовую природу советского общества? Ну что же, давайте зафиксируем эту ситуацию, как сделано в проекте тезисов программы ОМ. Но при этом, давайте повысим реальную степень участия в работе координационного совета местных организаций. Например, закрепим за первичками (в зависимости от их численности) места в КС, предоставив, таким образом, возможность для каждого члена ячейки полноценно участвовать в его работе. Допустим, у какой-то из групп левых активистов существуют непреодолимые препятствия к объединению с другой близкой группой. ( На самом деле эта непреодолимость «высосана из пальца» и рождена инфантильной личной неприязнью, но доказать это невозможно). Ладно, давайте сделаем общую координирующую или информационную структуру, состоящую из более терпимых активистов обеих этих групп.
Сказанное относится к методике взаимоотношений многих групп непарламентских левых. Большая работа в этом смысле предстоит и Организации Марксистов. Для ОМ и практически всех подобных групп и движений марксизм объективно еще не стал методом анализа и изменения реальности, хотя мы широко рекламируем свою «марксистскость». Сегодня марксизм, в лучшем – «маяк», показывающий, в каком направлении желательно развитие организации. Следовательно, свою структуру, внутренние принципы организационного строительства, формы и методы политической деятельности нужно выстраивать, исходя из этого печального обстоятельства. Все попытки административным путем подтянуть нас под более серьезную стадию развития – «протопартию пролетариата» – приведут нас к распаду. Давайте также прекратим заниматься самообманом насчет принципов демократического централизма и подобных ему уставных положений. Надо признать, что они составляют основы действия массовой политической партии пролетариата. Мы действительно – федерация кружков и нам предстоит пройти еще очень длинный путь, прежде чем мы станем чем-то большим. Можно делить организацию по идеологическим фракциям, но логичнее делить ее по направлениям работы. Нынешняя реальность такова, что в каждом из существующих идеологических течений марксизма, есть люди, которые воспринимают его как науку. И они, отстаивая свои взгляды, относятся к оппонентам, как к представителям другой научной школы. Т.е. в спорах происходит взаимное обогащение, оттачивание аргументации. Однако, в этих направлениях сегодня наиболее заметны (шумны или громогласны) люди, о которых говорилось выше (доктринеры, позеры и проч.). В сущности, они пытаются компенсировать сложности в самореализации, комплексы неполноценности, обиды и, наконец, просто скуку, превращая организацию в коллектив склочников, неспособных к практической деятельности. Предлагаемая нами структура организации приведет к тому, что «верующие в марксизм» будут неизбежно оттесняться на второй план, т. к. они не смогут внести ничего ценного в укрепление собственной творческой научной «лаборатории». Тогда периодически возникающие в интернете инфантильные препирательства, сменятся квалифицированными исследованиями по острым вопросам левой политики. При организации протестных акций, агитационно-пропагандистской работы, будет происходить тот же процесс. Болтуны и люди, обладающими слабыми организационными способностями, будут уходить на второй план в тех направлениях работы, которые они сами выбрали как наиболее важные. При этом ряд направлений работы и мероприятий, которые официально признаны ключевыми, будут требовать непосредственного участия всех наших активистов. Мы не должны отказываться от «злободневного активизма», хотя бы для того, чтобы не уйти с современного политического поля, но главное в нашей работе в межреволюционный период – поиск вызревающих противоречий капитализма, как глобального, так и регионального масштаба. После опережающего анализа этих противоречий для их революционного разрешения, необходимо создавать соответствующие формы и методы работы. Итак, методы революционной работы в межреволюционные и контрреволюционные периоды – это работа теоретическая, и как не «реформистски» это звучит, работа педагогическая. Почему педагогическая? Потому, что она начинает разрабатывать индивидуальные подходы. Потому, что объектом изменений делается мотивация человека, его способность к солидарным действиям. Потому, что с усилением и ростом организации параллельно должно происходить и развитие личностей, входящих в нее. И главное, потому, что социально-экономический прогресс вплотную подвел человечество к той стадии, когда общество должно переходить от производства вещей к «производству» Человека.
Социальная психология, социологические исследования в наших организациях должны неизбежно встать в один ряд с работой митингового трибуна. Под реализацию этой задачи необходимо подвести и соответствующую кадровую политику. А задачу обновления кадров невозможно реализовать без создания соответствующего морально-психологического климата в левых непарламентских организациях. Он должен напоминать морально-психологический климат НИИ накануне глобальных теоретических открытий.
Хотелось бы, чтобы в преддверии готовящейся всеукраинской конференции ОМ, выводы и рекомендации, изложенные в статье стали предметом широкого обсуждения не только членами организациями, но и всеми ее союзниками.
|