 |  |
| СтаттіОМБібліотекаЛінкиФорумРеєстраціяНовини сайту |
| Венгрия: Бессилие левых дает шанс ультраправым |
 |
 |
 |
| Написав Денис Пилаш | |
|
И вправду – над Венгрией сгущаются мрачные тучи. На улицах городков этой центральноевропейской стране с недавних пор по сути хозяйничают ультраправые, а их партия «Йоббик» имеет реальные шансы войти в центральную власть после следующих выборов. Ситуация в Венгрии наиболее четко выражает те неофашистские тенденции, которые наблюдаются и во всех прочих странах Центральной и Восточной Европы. Следовательно, понимание причин роста национализма в Венгрии позволит понять угрозу, перед которой стоят народы всех стран региона. Экономический кризис, больно ударивший по всей Центральной и Восточной Европе, вскрыл несостоятельность возвращенного капитализма не в одних только странах Балтии. Экономику стран Центральной Европы нельзя назвать независимой: в той же Венгрии около 70% национального ВВП производится транснациональными корпорациями. И если еще несколько лет назад говорили о стабильности венгерского форинта, то в условиях кризиса ситуация ощутимо ухудшилась – вспомним рекордный кредит, взятый венгерским правительством у МВФ в прошлом году (о чем неоднократно и с завистью вспоминала украинская верхушка, взирающая на неолиберальные международные финансовые институции с таким же религиозным восхищением, как и венгерская). А вступление в Евросоюз в 2004 г. не принесло ожидаемого повышения уровня жизненных стандартов – наоборот, стало заметным отставание от стран Западной Европы (и это при том, что Венгрия является самой благополучной в экономическом плане страной региона после Словении и Чехии). Казалось бы, в таких условиях должно состояться протрезвление населения насчет «достоинств» свободного рынка. Оно-то так и есть – взять только исследования американского Pew Research Centre, подтверждающие, что сегодня только 46% венгерского населения высказываются в поддержку капиталистической модели (а 20 лет назад этот показатель составлял 80%). Да и рабочие и служащие в Венгрии (особенно в сфере транспорта) не боятся проводить забастовки. Но настроения эти, вместо того, чтобы стимулировать активность самоорганизации масс, напротив, используются крайне правыми демагогами. Простор для правого популизма обеспечивает практически полное отсутствие каких-либо левых движений и организаций в стране. Название находящейся при власти с 2002 г. (по большей части в коалиции с либеральным Альянсом свободных демократов, с недавних пор – самостоятельно) Венгерской социалистической партии никого не должно обманывать – она даже не является социал-демократической. Кабинеты Петера Меддьеши, Ференца Дьюрчаня и Гордона Байнаи, сформированные партией, называющая себя «социалистической», ответственны за проведение неолиберальной экономической политики, предусматривающей приватизацию общественного сектора, здравоохранения и образования. Антисоциальность политического курса «социалистов» очевидна настолько, что на ней играют даже консерваторы из партии «Фидес», возглавляемые правым популистом Виктором Орбаном. Эта правая партия предпочитает атаковать своих оппонентов «слева» (например, выступая против демонтажа бесплатной государственной медицины). В свою очередь, «Фидес», не предоставляя никакой разумной альтернативы, постоянно ищет козлов отпущения и ведет пропаганду ненависти. К тому же, Орбан и его соратники не гнушаются самых неопрятных методов во взаимоотношениях даже с ближайшими союзниками<!--[if !supportFootnotes]-->[1]<!--[endif]-->. Таким образом, ныне сложилась обстановка, в которой венгерским избирателям предлагают выбирать между двумя неоконсервативными партиями («Фидес» и ВСП) либо национал-консерваторами, то есть самыми что ни на есть неофашистами («Йоббик»). Почему же в Венгрии, где радикальный национализм еще недавно имел намного меньшее распространение, чем в той же Румынии или Хорватии, правым радикалам сопутствует удача?
Фашизм: двубортный и беспощадный Венгерские правые уже показали себя во всей красе во время своего нахождения при власти в 1990-1994 и 1998-2002 годах. Собственно, социальная и экономическая политика сменивших их псевдосоциалистов и свободных демократов ничем практически не отличалась – режим «крайней экономии» и резкое сокращение государственных расходов было осуществлено именно при «левом» правительстве бывшего компартийного функционера Дьюлы Хорна. Но вот на внешнеполитической арене именно правые заметно ухудшили отношения страны со своими соседями – не в последнюю очередь на почве ностальгии за «Великой Венгрией» в том виде, в каком она существовала до Трианонского мира 1920 г. В 1990-ых местные остряки даже основали «Партию за меньшую Венгрию». Крайнюю рьяность в борьбе с географическими соседями показывала представленная в парламенте ультраконсервативная Венгерская партия справедливости и жизни (MIÉP), созданная унылыми престарелыми политиканами из праворадикального крыла Венгерского демократического форума. В новом веке эту нишу освоила основанная на базе правокатолической молодежной организации в 2003 г. ультраправая партия «Йоббик» («Партия за лучшую Венгрию», хотя в названии присутствует игра слов – Jobbik означает не только «лучший», но и «правый»). Подъем ее популярности начался с антиправительственных протестов в сентябре-октябре 2006 г. Прикармливаемые солидными консерваторами из «Фидес», неофашисты новой формации даже смогли при пособничестве правоцентристов создать собственные военизированные отряды – «Венгерскую гвардию» («Мадьяр гарда»). Что такое «Йоббик» и с чем ее едят, обстоятельно описано в этой статье. «Йоббик» создал вокруг себя ажиотаж в СМИ. Ведь «Йоббик» не просто владдет единственным в мире национал-социалистским телеканалом – это была едва ли не единственная партия, чью рекламу крутили по «Euronews» накануне последних выборов в Европейский парламент (проводившихся в июне 2009 г.)<!--[if !supportFootnotes]-->[2]<!--[endif]-->. Как результат, «Йоббик» набрал на выборах в Европарламент 14% и едва не потеснил правящих социалистов<!--[if !supportFootnotes]-->[3]<!--[endif]-->. Примечательно, что список ультраправых возглавил не главный партиец и командир «Венгерской гвардии» Габор Вона, а бывшая правозащитница либерального толка Кристина Морваи – ранее эта дамочка работала в структуре ООН и опекалась палестинцами (сами палестинские организации, естественно, отменили ее приглашения на организованные ими конференции, когда она связалась с неофашистами). В годы «Первой республики» в Италии «Итальянское социальное движение», составленное из почитателей Муссолини, участвовало в парламентской деятельности с целью пропаганды неофашистских идей и даже было близко к тому, чтобы войти в коалиционное правительство с христианскими демократами. Одновременно военизированные ударные группы итальянского неофашизма вроде «Ordine Nuovo» пытались эскалировать напряжение в обществе посредством запугивания и непосредственного террора, тем самым расчищая путь для своих единомышленников в истеблишменте. Эта тактика и получила наименование «двубортного фашизма». Собственно, в самой Италии она работает и по сей день, причем работает как никогда успешно – восхищающийся Муссолини Берлускони и его союзники, не скрывающие своих фашистских взглядов, воплощают программные установки крайне правых на деле. У «Йоббик» эта же цель. О чрезвычайном динамизме «Йоббика» в европейской праворадикальной среде красноречиво свидетельствует то, что именно венгерская партия стала инициатором объединения в международное движение таких мэтров неофашизма, как французский Национальный фронт, Британская национальная партия и австрийская Партия свободы. Сейчас к ним, похоже, присоединится и Всеукраинское объединение «Свобода» – для последователей Тягныбока венгерские единомышленники могут быть таким же примером для подражания, как партия Ле Пена, к тому же адаптированная к восточноевропейским реалиям. В риторике «Йоббика» доминируют антицыганские, антисемитские, антииммигрантские, просто расистские, клерикальные и патриархально-консервативные нотки, а также традиционные для «Фидес» выпады против «большевиков во власти» (о да! Вы представляете себе Дьюрчаня в образе Ленина?). Как не упомянуть о попранных «национальных интересах», ну и, конечно же – «венгерских людей обижают», особенно в Словакии (а вообще, «Йоббик» требует самоопределения для венгерских меньшинств в соседних странах – от Воеводины до Закарпатья). Плодотворную почву для спекуляций венгерских националистов создают их же собратья по националистическому цеху из Румынии, дискриминирующие местное венгерское и секейское население. Плюс евроскептицизм – еще один конек многих националистов в Восточной Европе, включая президентов Качиньского и Клауса (в отличие от левых, критикующих Евросоюз за демонтаж социальной защиты в странах-членах, правые сокрушаются на «потерю национальной идентичности» и «размывание государственного суверенитета»). Неудивительно, что главный лозунг «Йоббика» тоже звучит до боли знакомо: «Венгрия для венгров!» Вместе с тем, нельзя не отметить и антикапиталистическую составляющую программ венгерских ультраправых. Конечно, «антикапиталистической» ее можно назвать очень условно: верх такого «антикапитализма» – «социальная рыночная экономика». Однако на фоне мейнстримных партий и общего идеологического вакуума критика финансовых и экономических устоев со стороны ультраправых кажется венгерскому избирателю радикальной. И в этом аспекте «Йоббик» возрождает дух венгерского нацизма, каким он был накануне и в годы Второй мировой войны – в лице «Национал-социалистской партии сельских и промышленных рабочих», «Национал-социалистской венгерской рабочей партии» и, естественно, «Скрещенных стрел» (нилашистов) Ференца Салаши. Все они пытались апеллировать за поддержкой не только к мелкой буржуазии, но и к рабочим<!--[if !supportFootnotes]-->[4]<!--[endif]-->. Все же главным врагом венгерской нации, по мнению «Йоббик», являются не мигранты, евреи, коммунисты, плутократы, гомосексуалисты и прочие подрывные элементы, а цыгане. Партия не просто настраивает венгров против ромов, приписывая последним некую врожденную «этническую преступность» (на заре своей известности «Йоббик» поддерживала целый сайт, посвященный этому «явлению»). На счету ее боевого крыла, «Венгерской гвардии», – многочисленные нападения на цыган, включая женщин и детей; по крайней мере в шести случаях доказаны факты убийства ромов неонацистами на почве этнической неприязни. В ноябре 2009 г. «молодая смена» венгерских ультраправых активно включилась в разжигание межнационального конфликта в городке Шайобабонь, активно спекулируя на теме пресловутой «этнической преступности» ромов. Лидер «Фидес» Виктор Орбан возмущался, что «нелегальные военизированные формирования занимаются тем, чем должно делать правительство». То есть предводитель этой «респектабельной» силы, которая с огромной долей вероятности возглавит Венгрию после следующих парламентских выборов, напрямую заявил, что этнические чистки являются обязанностью государства! Как показал опрос, проведенный еще в 1991 году лос-анджелесской «Таймс-миррор», в венгерском обществе антицыганские настроения были более свойственны людям с высшим образованием (82% респондентов этой категории высказывали предубеждения против ромов) и сторонникам «демократических» перемен (84% против 77%). Более того, отдельные цыганские политики подливали масла в огонь ксенофобии: так, председатель Союза правосудия венгерских ромов Геза Ремени согласился с существованием пресловутой «этнической преступности», обвинив в ней… валашских цыган, которые-де «поголовно были ворами и грабителями» и достойны депортации из страны (согласитесь, двухминутку ненависти по отношению к цыганской бедноте в исполнении представителя цыганской элиты трудно отличить от похожих выпадов фашистов из среды этнических венгров). При этом на фоне дискриминации цыган за два десятилетия «после смены режима», как здесь принято говорить, активно культивировались другие формы ксенофобии. В стране, где под конец Второй мировой войны немцы и нилашисты уничтожили полмиллиона евреев, искусственно возрождается «бытовой антисемитизм», показатели которого выросли с 7% в 1990 до 35% в 2009 году (в отличие от распоясавшихся ныне венгерских наци-скинов, даже гитлеровский сателлит и диктатор Миклош Хорти до последнего отказывался провести физическое истребление целого народа). Вновь, как во времена белого террора, следовавшего за подавлением Венгерской советской республики в 1919 г., людям вешают на уши лапшу из «еврейских заговоров» и «мировой закулисы». Участвуют в нагнетании истерии не только крайне правые, но и «умеренные»: правоцентристы из Венгерского демократического форума, к примеру, осудили выдвижение председателя Центробанка Дьёрдя Шурани на роль преемника ушедшего в отставку главы правительства Ференца Дьюрчаня именно из-за его еврейского происхождения: «Кандидатуру Шурани поддерживает старик Шимон Перес. Сделка по передаче власти, объявленная израильским президентом, уже вышла на стадию, когда потребовался еврей на посту премьер-министра Венгрии. Сделка готовилась уже много месяцев». На публичном уровне венгерские правые радикалы всячески открещиваются от обвинений в антисемитизме. Но как же быть тогда с одной из дочерних организаций «Йоббика» – «Профсоюзом готовых к действию венгерских полицейских»? В рядах этого «профсоюза» состоят 4 тысячи человек – 10% всего штата венгерской полиции, а в столице этот показатель еще выше. Дело в том, что венгерское законодательство разрешает сотрудникам полиции вступать в профсоюзы, но вот направленность этого объединения далека как от синдикализма, так и от реформизма. Основную свои проблемы венгерские полицейские видят не в сфере защиты трудовых прав. «Принимая во внимания сложившуюся в нашей стране ситуацию, мы заявляем: антисемитизм – это не просто право, а святая обязанность каждого венгерского патриота, и мы должны быть готовы к вооруженной борьбе с евреями», – вещает их брошюра. Редактор этого, с позволения сказать, программного документа, госпожа Юдит Сима, участвовала в выборах в Европарламент в качестве кандидата от партии «Йоббик». Хотя накануне выборов ее уволили из полиции, но Сима сохранила за собой пост председателя замечательного полицейского профсоюза, не чуждого расизма, национализма и нетерпимости. А как следует оценивать выдержку из ее же заметки в следующем выпуске полицейской брошюрки: «Я за мирные решения. Но мирное решение возможно только в том случае, если наше сионистское правительство переедет в Тель-Авив, поскольку именно они разжигают войну… Нам нужно быть готовыми к венгерско-цыганской гражданской войне, к которой подстрекают евреи». Когда же в прокуратуру был направлен иск против авторов статьи, обвиненных в разжигании межнациональной розни, власти его отклонили, заявив, что статья не содержит призывов к насилию против национальных меньшинств, а наоборот – призывает защищаться от возможных нападений со стороны представителей этих «подозрительных» этнических групп (цыган и евреев).
Левые и пустота Радикальные левые в Центральной и Восточной Европе, бывших странах «народной демократии» и постсоветских республиках, вот уже два десятка лет не могут оправиться от бюрократической дискредитации социализма<!--[if !supportFootnotes]-->[5]<!--[endif]--> и последующего шока реставрации дикого капитализма. Единственными исключениями в этом плане можно считать бывшую ГДР и Чешскую Республику. Разочарование в «рыночном раю», постигшее население присоединенной к ФРГ Восточной Германии (и доходчиво изображенное в фильме «Гудбай, Ленин!»), обеспечило значительную общественную поддержку Партии демократического социализма, составившую наряду с левым крылом социал-демократов (WASG) костяк Левой партии (Die Linke) – на данный момент одно из самых сильных левых объединений в Европе. В Чехии, в свою очередь, наблюдается подъем профсоюзного, антифашистского и антивоенного движения, что проявилось в массовом неприятии проекта разворачивания американской системы ПРО на территории их страны. К тому же, Коммунистическая партия Чехии и Моравии – единственная бывшая правящая компартия Центральной Европы, не сменившая своего названия и марксистских установок, но при этом сохранившая заметное влияние (третья политическая сила по представительству в парламенте). При этом чешский комсомол запрещен с 2006 г., поскольку его программа предусматривает преодоление частной собственности на средства производства, а это ужасно неконституционно; периодически предпринимаются попытки запретить и саму КПЧМ на фоне прогрессирующего антикоммунизма местного истеблишмента (так, по инициативе экс-президента Вацлава Гавела Прага стала местом проведения «международного суда над коммунизмом»). Под «левыми» в восточноевропейском политическом спектре – то ли по инерции, то ли по неграмотности, то ли по злому умыслу – обычно понимают исключительно бывшие правящие сталинистско-брежневистские партии, переименованные в социал-демократические. Крупные бизнесмены и скучные бюрократы, закрывающие партийные съезды пением «Интернационала», представляют собой смешное зрелище, но эта картина, как ни прискорбно, характерна для большинства стран Центральной и Юго-Восточной Европы, где функционеры бывших компартий в срочном порядке «перекрасились» и принялись за проведение правой буржуазной политики. В ряде случаев (в тех же России и Сербии) название «левых» на себя примеряют весьма консервативные патриоты-государственники. Становление полнокровного и заметного марксистского или анархистского движения в наших странах так и не состоялось (Скажем, разваленная Югославия представлена большим количеством левых интеллектуалов вроде философа Славоя Жижека, режиссёра Эмира Кустурицы, социолога Растко Мочника или писателя Велимира Висковича, но массового движения, способного противопоставить что-то националистической государственной пропаганде новообразовавшихся республик, нет). Но даже на этом фоне современная Венгрия выделяется особенным стремлением маргинализировать левые идеи. Это не так уж и сложно сделать в стране, где красная звезда или серп и молот еще недавно были запрещены как «символы тоталитаризма» (доходило до абсурда – местный предприниматель пытался подать иск против компании «Хайнеккен», использующей пятиконечную звезду в оформлении пивных этикеток, а еще один добропорядочный гражданин судился с местными властями за то, что звезда на рождественской елке была красного цвета), а наследие 1956-го истолковывается исключительно в либерально-консервативном ключе, со стиранием любых намеков на антиавторитарный социализм или синдикализм, проявлявшийся, в частности, в деятельности рабочих советов. Левый фланг в Венгрии даже слабее, чем во времена консервативного диктатора адмирала Миклоша Хорти, когда коммунисты и симпатизирующие им подвергались преследованиям, но были хорошо известны в народе. Итак, основанная в ответ на венгерское восстание 1956 г. Венгерская социалистическая рабочая партия была в октябре 1989 г. преобразована в Венгерскую социалистическую партию. Последняя, находясь при власти (по большей части в коалиции с Альянсом свободных демократов) в 1994-1998 и с 2002 г., наравне с правыми отличилась в крайнем рыночном фундаментализме. Часть марксистской внутрипартийной оппозиции не согласилась с поворотом к капиталистической экономике и объединилась в Рабочую партию, в 2006 г. принявшую наименование Венгерской коммунистической рабочей партии. Впрочем, пожалуй, все, что можно сказать о ее присутствии в жизни общества – это то, что партия выступила с инициативой референдума 2008 г., на котором свыше 2 миллионов венгров высказались против приватизации больниц, а ее молодежная организация (Левый фронт – Коммунистический молодежный союз) активно участвует в антивоенном движении (включая борьбу против кампаний в Ираке и Афганистане, в которых принимают участие венгерские войска, и против членства Венгрии в НАТО<!--[if !supportFootnotes]-->[6]<!--[endif]-->) и провела ряд акций солидарности с народами Кубы, Венесуэлы и Палестины. В остальном же ВКРП отличают скорее снижающиеся электоральные показатели (совмещаемые с неиссякающим желанием попасть в парламент), миниатюрный «культ личности» партийного лидера Дьюлы Тюрмера и страстное желание во всем копировать «кладезь премудрости» сталинистов Европы – Коммунистическую партию Греции (по примеру КПГ венгерские коммунисты, в частности, покинули Партию европейских левых). Все же самым неоднозначным решением ВКРП было участие в совместных с националистами мероприятиях, направленных против социал-либеральной коалиции. Это подтолкнуло партию к расколу. Несколько фигур из руководства, включая Аттилу Вайнаи, были обвинены в реформизме и стремлении к сближению с правящей Соцпартией, вслед за чем исключены из ВКРП. В 2006 г. за ними последовали приблизительно треть членов ВКРП, создавшие Рабочую партию Венгрии–2006. Новая партия теснее сотрудничает с профсоюзами, сильнее вовлечена в международное левое и альтерглобалистское движение (опять-таки, АТТАК-Венгрия и Партия европейских левых). К тому же, она проявила завидную настойчивость в борьбе за легализацию красной звезды – в конечном итоге, Страсбургский суд по правам человека удовлетворил иск РПВ–2006, требовавшей отмены действовавшего еще с 1993 г. запрета венгерских властей использовать коммунистическую символику (вспомните законопроект по «запрету коммунистической идеологии», недавно предложенный в Верховной Раде!). К сожалению, влияние РПВ–2006 в массах еще меньше, чем у ВКРП (как-никак, последняя набирала до 4,08% на парламентских выборах).
Красно-зеленые? В последнее время в Венгрии, учитывая банкротство традиционных политических сил и ультраправую угрозу, предпринимались попытки создания разношерстных альтернативных объединений «левее» де-факто неолиберальной Социалистической партии. Наиболее успешным пока представляется молодой и энергичный альянс «Другая политика возможна» (Lehet Más a Politika), набравший 2,6% на последних выборах в Европарламент (в которых участвовал в блоке с Гуманистической партией). У истоков этой политической силы стоят гражданские инициативы, экологические и социальные движения, а венгерские аналитики сравнивают ее с «новыми левыми» образца 1968 года (хотя, как мы увидим ниже, определение «новых левых» скорее подходит к «Зеленой левой»). Впрочем, ее идейная позиция, крайне размытая и эклектичная, в целом укладывается в пространное шатание «постмодернистской левой» (учитывая, что в программных документах указаны приверженность гидденсовско-блэровскому «третьему пути» и категорический отказ от причисления как к правому, так и к левому лагерю). Позиционируя себя как экологическая и радикально-демократическая партия, «Другая политика возможна» добилась поддержки Европейской зеленой партии – агитировать за новое объединение на Первомай 2009 года приезжал не кто иной, как продавшийся нантерский бунтарь, а ныне конформистский лидер «зеленых» в Европарламенте Даниель Кон-Бендит. «Красно-зеленую коалицию» (по примеру тех, что существуют в странах Северной Европы) пытается создать и Рабочая партия Венгрии–2006. Инициированный РПВ–2006 совместно с рядом общественных организаций и эко-социалистами блок «Зеленая левая» (Zöld Baloldal) должен иметь, помимо антикапиталистической и социалистической, также экологическую, феминистическую и антирасистскую направленность. «Зеленой левой» удалось собрать 20 000 необходимых подписей для участия в выборах в Европарламент, однако искусственно созданные бюрократические препятствия помешали зарегистрировать ее как субъект избирательного процесса. И это при том, что в поддержку «зеленых левых» высказались сразу два общеевропейских партийных объединения (Партия европейских левых, членом которой РПВ–2006 стала в 2008 году, и Европейские зеленые), а немецкая Die Linke обратилась к венгерскому президенту Ласло Шойому с письмом протеста по поводу отстранения блока от участия в выборах.
Диссидент Покойный Крис Харман из Международной социалистической тенденции взял интервью у известного философа и диссидента кадаровской эпохи Гашпара Миклоша Тамаша, который по приглашению Рабочей партии Венгрии–2006 возглавил избирательный список «Зеленой левой». Его жизненный путь – из радикального социалиста, «нового левого», в либералы-правозащитники и обратно – во многом показателен для старшего поколения венгерских левых. В 1970-ых Г. М. Тамаш начинал свою критику существовавшего в Венгерской народной республике режима с левых, либертарно-социалистических позиций, но затем, подобно большинству восточноевропейских диссидентов, начал стремительно праветь, пока не перешел на праволиберальные позиции. Сейчас он признает, что, в отличие от польских и советских коллег, питавших иллюзии насчет «всеобщего изобилия» при капитализме, венгры имели отчетливое представление о том, что такое «свободный рынок»: «Все лидеры венгерской оппозиции побывали на Западе в 1980-ых. Мы видели, что означает Рональд Рейган. Мы знали, что случилось в 1973 г. в Чили… Мы принимали капитализм со всеми его пороками, причем далеко не скандинавскую модель, а американскую». За первые два года пребывания Г. М. Тамаша в парламенте в качестве представителя либералов (свободных демократов) два миллиона венгров потеряли свои рабочие места («Это величайший позор в моей жизни», – раскаивается он, – «Мне кажется, что этот вопрос вообще не поднимался в ходе тогдашних политических дебатов»). Вот тогда-то Тамаш и вспомнил запрещенных левых критиков искажений социализма в СССР, которых читал в молодости – Льва Троцкого, Бориса Суварина, Виктора Сержа. Отличие Тамаша от большинства вчерашних либеральных диссидентов (не в последнюю очередь советских) состоит в том, что он критически переосмыслил капиталистические контрреформы, проведенные при их активном участии – в то время, как, скажем, упомянутый в интервью бывший геварист Миклош Харасти стал функционером ОБСЕ, одобряющим внешнеполитический курс Джорджа Буша-младшего. Нечто подобное ощущали и многие ветераны польской «Солидарности» – вот слова из интервью Яцека Куроня в 2001 г.: «Я хотел создать демократию, но не продумал, каким образом. И вот доказательство: я думал, что капитализм может реформировать сам себя, всё необходимое, например, самоуправление рабочих… Вот доказательство моей слепоты… Единственное, о чём я сожалею — это о своём участии в правительстве. Моё правительство помогло людям принять капитализм».
Историк С «подпольной» марксистской мыслью в юности познакомился и будущий венгерский историк-советолог Тамаш Краус (во время стажировки в МГУ в 1973 году его, студента Дебреценского университета, грозили выдворить за владение купленной в Париже книгой Троцкого – «настучал» сын посла Чехословакии в Болгарии). Краус стал известен в СССР в конце 80-ых годов благодаря написанной в соавторстве с Ласло Белади биографии Сталина, в которой критически анализировал опыт сталинского термидорианского перерождения с радикальных левых позиций. Ныне Краус возглавляет кафедру истории Восточной Европы в Будапештском университете имени Лоранда Этвёша, но признает, что по венгерским меркам является маргиналом из-за своих социалистических убеждений. Даже российскую ситуацию в левом лагере он оценивает более оптимистично: «У меня есть среди левых в России немало друзей — от Тарасова и Бузгалина до интернационалистов с догорбачевским партийным стажем. Только не надо путать: когда я говорю о вашей интернационалистской традиции, для меня она связана не с Зюгановым и его сподвижниками в КПРФ. В России действуют некоторые группы марксистов и неомарксистов, с которыми я поддерживаю постоянные контакты. Здесь я не чувствую себя маргиналом. Как ни странно, но в условиях российского дикого капитализма каким-то чудом уцелело левое, гуманистическое мышление. Хотел бы отметить, что в Венгрии такое мышление заявило о себе уже в начале 80-х, если не говорить о его корнях, восходящих к Дьёрдю Лукачу. Но и в то время мы все равно были маргиналами». На протяжении длительного времени Тамаш Краус с единомышленниками состоял в «Левой платформе», входившей в качестве одной из фракций в Венгерскую социалистическую партию. Нет, историк прекрасно отдавал себе отчет о классовой сущности этой партии (которую характеризовал как «леволиберальную буржуазную политическую организацию»), но оставался в ней, поскольку считал ее единственным противовесом нарастающим националистическим и фашистским тенденциям. Более того, он признавал, что с самого начала существования «Левой платформы» ее участники ожидали, что их вскоре исключат из ВСП: «если нас не отсекли, значит, мы совершили ошибки. Предстоит трезвый анализ того, в чем конкретно мы ошиблись». Все стало на свои места 7 апреля 2009 г., когда Краус обратился от имени своей платформы с воззванием «Good bye, MSZP (ВСП)» (через газету «Népszabadság»). Чаша терпения левых социалистов переполнилась после того, как в качестве преемника тогдашнего премьер-министра Ференца Дьюрчаня был утвержден Гордон Байнаи: соцпартийного функционера и карьериста, по совместительству входящего в десятку самых состоятельных капиталистов страны, заменил его давнишний приятель, беспартийный капиталист еще больших масштабов. Приход воинствующего рыночника Байнаи ознаменовал собой дальнейший неолиберальный крен «социалистического» правительства – и это на фоне повсеместного возвращения к кейнсианским элементам государственного регулирования экономики, предпринимаемого западными буржуазными правительствами в ходе мирового экономического кризиса. Между тем, Краус еще двумя годами ранее обращался с открытым письмом к руководству партии, в котором предупреждал об опасности сползания к правому центру взамен долгожданного «левого поворота» социалистов – идеолог «Левой платформы» предостерегал от повторения «польского синдрома»: экономического, социального и культурного упадка страны и последующего исторического электорального поражения левых (вернее, формально левых). Результаты последних выборов в Европарламент, крайне неутешительных для ВСП и триумфальных для ультраправых из «Йоббик», подтвердили прогноз историка, а неспособность правящей партии обуздать экономические проблемы и ксенофобию, питающие успехи неонацистов, подтвердили нецелесообразность своеобразного энтризма левых в Социалистическую партию. «Как основатель Народно-демократической платформы и Левого объединения, я не могу далее состоять в МСП», – констатирует в своем обращении Тамаш Краус, признавая, что левые в стране находятся на перепутье: «… у венгерских антифашистских и антисистемных левых отсутствует единая, совместная организация. Надеюсь, недалеко то время, когда к такой организации присоединятся все те, кто отказываются поддаваться реакционной утопии “капитализма с человеческим лицом”».
Страна победившего антикоммунизма Хотя идейные социалисты, коммунисты и анархисты в современной Венгрии практически отсутствуют и не представляют никакой опасности для правящего класса, но градус неприязни обывателя к левым крайне высок и пропорционален распространению неофашистских веяний. Актам вандализма с регулярностью, которой могут позавидовать украинские и российские борцы с памятниками Ленину, подвергаются не только надгробные плиты выдающихся людей левых убеждений, включая философа Дьёрдя Лукача и социолога Карла Полани, но и монументы либералам. Неоднократно заливалась красной краской и поджигалась статуя графа Михая Каройи, первого президента республики в 1918 г. – правые не могут простить ему передачи власти коммунистам и левым социалистам в марте 1919 г. (хотя граф, по сути, просто пытался свалить на революционеров внешние и внутренние проблемы, которые не могло решить его правительство), а также дальнейшего отказа сотрудничать с адмиралом Хорти. А на официальном уровне памятники, посвященные освобождению от фашизма, постепенно приравниваются к «тоталитарным символам», выставляемым в местном «Доме террора». В это же время Верховный суд Венгрии реабилитирует жандарма, убившего одного из лидеров антифашистского сопротивления коммуниста Эндре Шагвари. Апофеозом сведения счетов с умершими политическими оппонентами стало нападение на могилу Яноша Кадара в ночь с 1 на 2 мая 2007 года. Могилы партийного лидера и его жены были вскрыты, а останки – похищены (исчез череп Кадара и прах его супруги). На близлежащем Пантеоне рабочего движения появилась надпись «Убийце и предателю нет места в святой земле!», являющаяся строчкой из песни неонацистской группы «Карпатия». «Я могу относиться к Кадару безо всякой симпатии, но он все еще популярен среди рабочего класса, реальная заработная плата которого ниже, чем при предыдущем режиме, среди миллионов потерявших работу, среди тысяч стоящих в очередях в больницы, подлежащие приватизации», – резюмирует по этому поводу боровшийся в свое время с Кадаром Г. М. Тамаш, отмечающий в своей статье в «Гардиан», что «улицы Восточной Европы до сих пор живут дискурсом 1930-ых». Времена Яноша Кадара значительная часть населения Венгрии действительно вспоминает с ностальгией. Это память об утраченной системе социальной защиты и высоком уровне жизни – как-никак, а Венгрия во времена «гуляш-социализма» была «самым веселым бараком в советском лагере», ее граждане свободно выезжали за границу и понимали, что живут не хуже, чем на Западе. Однако, как ни парадоксально, но такие настроения вполне могут перемежевываться с антикоммунизмом и традиционализмом. На печальном примере Венгрии становится понятным, что именно слабость и разрозненность каких-нибудь общественных или политических движений левого толка оставляют нишу радикальной антисистемной критики ультраправым – тем, кто на деле канализирует протестные настроения населения, в особенности молодежи, в безопасное для правящего класса русло. Человек, растерянный и дезориентированный в бездушном мире эксплуатации и конкуренции в духе «закона джунглей», ищет виноватых в своем бесправии. А шовинисты и расисты всех мастей всегда готовы предоставить длинный список таковых – мигранты, евреи, цыгане, мексиканцы, москали, хохлы, кавказцы, таджики, китайцы, мусульмане, бахаиты, тутси, хуту, да хоть эльфы с минбарцами. Главное, чтобы это были «враги нации и расы», а не действительные паразиты – национальная и иностранная буржуазия, держащая в своем рукаве фашистскую карту как сильнейшее средство подавления народного недовольства. Поэтому революционная активность является единственным настоящим выходом из системы подавления и социальной несправедливости. А последовательный интернационализм – ответом на то, что власть имущие «нас разделили и давят, как блох». Народ Венгрии, профсоюзы и социальные движения нуждаются в международной солидарности для отпора неолиберальному капитализму и его неофашистским цепным псам! Éljen a békés, szolidáris és demokratikus Magyarország! Да здравствует мирная, солидарная и демократическая Венгрия! <!--[if !supportEndnotes]--><!--[endif]--> <!--[if !supportFootnotes]-->[1]<!--[endif]--> Собственно, ее доминирование в правоцентристской нише было обеспечено беззастенчивым поглощением Партии мелких хозяев во главе с одиозным и склонным к политической клоунаде Йожефом Тордьяном, своеобразным венгерским аналогом Владимира Жириновского. Уже длительное время «Фидес» активно добивается такого же результата с Венгерским демократическим форумом, ветераном перехода к многопартийности в стране. <!--[if !supportFootnotes]-->[2]<!--[endif]--> А их страничка в Интернете даже снабжена русским переводом, пусть и в отвратительном качестве. Вот характерный образчик: «Декларация многоцветности культуры, пропаганда про голландскые деревянные тапки, баварские кожанные штаны, венгерского табунщика и абрикосовую водку еще не дает гарантию на выживание нации, если страны по самоопределению деградируют до провинции Брюсселя» <!--[if !supportFootnotes]-->[3]<!--[endif]--> Справедливости ради надо отметить, что явка на выборах была рекордно низкой – пришло около трети избирателей (в соседней Словакии она была даже ниже 20%). <!--[if !supportFootnotes]-->[4]<!--[endif]--> О чем часто пишут, черпая сведения об истории венгерского фашизма в 20-40-ые годы ХХ века из монографии Вольфганга Виппермана «Европейский фашизм в сравнении», хотя и в ней есть фактические ошибки: например, о лидере одной из нацистских партий Золтане Бесерменьи говорится, что он «после 1945 года играл еще некоторую роль в Коммунистической партии Венгрии» – на самом же деле, после освобождения от немцев власти запретили ему как фашисту въезд в страну. <!--[if !supportFootnotes]-->[5]<!--[endif]--> Печальная идейная инволюция учеников выдающегося философа-марксиста Дьёрдя Лукача – так называемой Будапештской школы – наглядно иллюстрирует положение, в котором находилась свободная марксистская мысль в советском блоке. Затравленные и раскритикованные официальными идеологами, претендовавшими на роль единственно верных интерпретаторов марксизма-ленинизма, продолжатели Лукача были вынуждены умолкнуть после подавления «Пражской весны» в 1968 г. и по большей части эмигрировали в Австралию, где окончательно стали правоверными рыночниками и либералами. Дольше остальных держалась Агнеш Хеллер, но и та зарукоплескала неоконсерваторам после событий 11 сентября 2001-го. <!--[if !supportFootnotes]-->[6]<!--[endif]--> Не лишним будет отметить, что референдум о вступлении Венгрии в НАТО, обещанный премьер-министром Дьюлой Хорном, при Викторе Орбане так и не был проведен, так что присоединение к Североатлантическому альянсу в 1999 г. прошло беспрепятственно. |
В свое время мне посчастливилось пообщаться с товарищем Матьяшем Беньиком, председателем АТТАК-Венгрия и активистом Рабочей партии Венгрии–2006, приезжавшим в Киев по случаю проведения Европейской подготовительной ассамблеи к социальному форуму в Мальмё. «Слышал, дела у вас неважно... Будапешт, наверное, второй самый правый город в Европе после Бухареста?» «Хуже, хуже – самый правый», – качал головой мой собеседник.Увага!
Новини сайту
Пошук
Вхід
Теми
Актуальне
Регіони
