|
На днях между вице-премьером РФ Игорем Сечиным и газетой «Коммерсантъ» завязалась донельзя показательная полемика. Издание предположило, что глава МИД РФ Сергей Лавров отправился в поездку по Латинской Америке для придания нового импульса отношениям с регионом, которые стали, как казалось, бурно развиваться в 2008, но сошли на нет в разгар мирового экономического кризиса. Россия ведет свое «дипломатическое наступление» в Латинской Америке, по мнению газеты, не в последнюю очередь и для того, чтобы обеспечить еще несколько признаний независимости Южной Осетии и Абхазии. Вице-премьер усмотрел в статье «Сергей Лавров наверстывает упущенное Америкой» навет на благородные отношения России с Кубой и другими странами региона, основанные на глубокой дружбе и взаимном уважении, назвав Кубу и Россию странами, максимально пострадавшими после развала СССР.
Чем же так показательна эта полемика? Тем, что обе ее стороны искренни в своих высказываниях. Перед нами две картины мира, две модели сознания, которые больше похожи на параллельные вселенные. С одной стороны система мышления идеального предпринимателя, логика максимальной эффективности и «деловых отношений» со странами-«партнерами», с другой – классическая картина российского непотизма, при которой отношения оцениваются в системе координат личных связей и преданности. Логика предпринимателя подразумевает отсутствие личных привязанностей и деловые отношения, поэтому иной мотивации, чем экономической она не признает. К этому подходу добавляется еще и идеологические примеси, в виде неприятия реформ, направленных на усиление роли государства в экономике и перераспределение прибыли.. Это не позволяет аналитику газеты предположить, что современные российские власти пытаются восстанавливать связи с регионом не для сиюминутной цели в виде малоисследованного кубинского шельфа или венесуэльской нефти, а в рамках все еще продолжающейся попытки современной России получить мировое влияние, которым обладал Советский Союз. По сравнению с этой задачей разговоры о признании независимости Южной Осетии и Абхазии выглядят неважными. Заметим, что попытки России неизменно натыкаются на очевидные препятствия, возникающие от самой постановки задачи, не говоря уже о несравнимых возможностях второй экономики мира и того, что от нее осталось к нашему времени. СССР получил свое влияние, в том числе и в Латинской Америке, не потому, что хотел его добиться, ставил его себе целью и постоянно думал о нем, а благодаря своей политике поддержки национально-освободительных движений и правительств, ориентировавшихся на Москву. Рост влияния стал скорее естественным, предполагавшимся, но все же побочным продуктом этой политики. Современные российские элиты пропитаны духом реваншизма, который стал тем самым краеугольным камнем, на котором построена современная государственная система и внешняя политика. Реваншизм диктует необходимость возрождения именно влияния, без оглядки и серьезных мыслей о том, какая политика привела к его росту. Очевидно, что при заметно сузившихся экономических возможностях такая политика не сможет принести ожидаемых плодов, так как вряд ли мы сможем заинтересовать кого либо, кроме самих себя, реваншем России на мировой арене. Современная российская элита рассчитывает на старые связи, сохранившиеся у аппарата властных структур в Латинской Америке и других частях света, для возрождения влияния. Стоит отметить, что страны региона гораздо больше заинтересованы в своем внутреннем развитии, что, конечно, не отменяет той самой дружбы, к которой апеллировал Игорь Сечин. На Кубе действительно чтут память советских интернационалистов, защищавших страну от возможной агрессии США, но это не подразумевает какого-то особого трепета в отношениях с Россией только потому, что она Россия, какой-то иррациональной составляющей. Все страны «левацкого Альянса боливарианской альтернативы для Америк» заинтересованы в развитии экономических связей с Российской Федерацией, но не менее и с КНР, и с Ираном, и с любой страной, сотрудничество с которой поспособствует экономическому росту, который теперь идет на искоренение крайней бедности и повышение уровня жизни населения. Это третий параллельный мир, логика которого отличается и от властной, и от коммерческой. И, пожалуй, именно эта система мышления наиболее симпатична.
|